Serge (xgrbml) wrote,
Serge
xgrbml

К столетию со дня рождения

Сейчас будет длинно и субъективно, так что кому интересно — прошу под кат.

Солженицын — мой любимый писатель. Но при этом надо иметь в виду две вещи: во-первых, любимых писателей у меня не один и не два, и во-вторых, у этого автора разрыв между вершинами и провалами чрезвычайно велик, много больше, чем это бывает обычно.

Отношение к нему в России довольно своеобразное. Меньшинство его совершенно безудержно восхваляет, примерно как Ленина при советской власти (например, его абсолютно всерьез называют пророком). Большинство (из тех, кто вообще интересуется) его сильно не любит, причем в этом большинстве представлен широкий спектр взглядов: от сталинистов и неосталинистов до «либералов» (ставлю кавычки, так как термин очень неточный). Последние часто не любят Солженицына потому, что принимают за чистую монету его высказывания о самом себе, которые он делал во втором периоде своей писательской карьеры. А высказывался он о себе много и своеобразно: он всерьез переписывал свою биографию (в том числе творческую) и утверждал, что его поздние взгляды были присущи ему всегда, а если он делал публичные заявления, с этими взглядами несовместимые, так это он, дескать, хитрил и советскую власть намеренно обманывал. Верить таким утверждениям не приходится, но, как я уже сказал, многие верят. На самом деле для всякого, кто решит ознакомиться с творчеством Солженицына, будет очевидно, что его взгляды за время его творческой жизни претерпели весьма серьезную эволюцию.

В свете сказанного не удивительно, что осмысленной биографической книги о Солженицыне, пожалуй, нет (полагаю, что в обозримом будущем и не предвидится). Пытаться что-то восстанавливать по крупицам, разумеется, можно.

Солженицын переписывал не только свою биографию, но и свои тексты: некоторые — не очень сильно, а некоторые просто-таки калечил. При этом добраться до изначальных вариантов не всегда легко (ниже будет парочка ссылок). Это тоже, увы, не способствует тому, чтобы человек, впервые знакомящийся с творчеством этого автора, его полюбил. А полюбить его, поверьте, есть за что, его вершинные достижения изумительны.

В дополнение к субъективным оценкам я дам не менее субъективные рекомендации для того, кто захочет ознакомиться с творчеством А.И.С.

Итак, прежде всего рекомендую прочесть три текста (повесть, рассказ и недлинный роман), прямо в том порядке, в каком перечисляю:

«Один день Ивана Денисовича». После публикации этой повести Солженицын проснулся знаменитым.

«Случай на станции Кочетовка» (другое название — «Случай на станции Кречетовка»; два созвучных названия возникли по довольно дурацкой причине, представляющей ныне лишь исторический интерес). Этот рассказ, как и «Один день...», был опубликован в СССР в период хрущевской оттепели.

«Раковый корпус», который в доперестроечном СССР (уже при Брежневе) опубликовать так и не удалось. Одна из вершин творчества Солженицына.

К «Раковому корпусу» примыкает коротенький рассказ «Правая кисть» (написанный, кажется, раньше). На мой вкус — бьет наповал, но тут, конечно, все индивидуально.

Если эти вещи «пошли», дальше стоит прочитать «Август четырнадцатого», только ни в коем случае не современную версию, которую автор считал канонической, а первую редакцию, опубликованную на Западе в начале 70х годов — текст можно взять здесь. Это роман (в его первой редакции) очень сильный, но довольно неровный: по нему уже видно, как начинается та самая идейная эволюция Солженицына (которая зайдет много дальше, чем можно судить по первой редакции «Августа»).

Если читать «В круге первом», то также желательно первую редакцию (которую автор начиная с какого-то момента стал называть второй:) — текст здесь. Впрочем это уже, на мой вкус, всяко слабее, и вообще тот, кто прочитал столько текстов этого автора, дальше и сам разберется.

Вот давайте подумаем: из чего, собственно, получается великий писатель? Разумеется, необходимо прекрасное владение литературной техникой. По крайней мере в тот период, когда он создавал свои шедевры, Солженицын этой техникой владел идеально. Но одного этого недостаточно: нужно еще что-то, что, в отличие от техники, очень трудно описать, что-то, чтоб состоялся полет. В случае Солженицына это что-то можно не описать, но назвать: по слову Александра Зиновьева, это порыв к правде. Вот за этот порыв, воплощенный в блестящей прозе, Солженицына и будут всегда помнить. По крайней мере, хочется, чтоб было так.
Tags: чтение
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 37 comments