Category: литература

rhino

The ground beneath her feet

Дочитал этот длинный роман Салмана Рушди. Впечатление неоднозначное. Collapse )

Такая вот, стало быть, весьма талантливая и поучительная книга. Не берусь никому ни рекомендовать, ни не-рекомендовать.
rhino

No god but God

В предисловии к своей «Занимательной Греции» М.Л.Гаспаров пишет, что из его книги читатель узнает, что древние греки рассказывали о себе. Так вот, из книги Резы Аслана «Нет бога кроме Бога» можно узнать, что о себе рассказывают мусульмане (ну хорошо, некоторые мусульмане). В том, что при этом читатель обходится без посредника, пусть и в лице выдающегося советского филолога, есть очевидный плюс. Но есть и менее очевидный, но серьезный минус: книга чудовищно предвзята, и большую ее часть можно уверенно охарактеризовать как пропаганду, по грубости сравнимую с советской. Иногда доходит до прямых совпадений: то, что автор пишет про раздел Британской Индии на Индию и Пакистан, почти дословно совпадает с тем, что написано в четвертой главе «Старика Хоттабыча» (про два мирных государства Индию и Пакистан, которых империалисты стараются поссорить). И такого пропагандистского лукавства, пропагандистских умолчаний и пропагандистских алогизмов в книге очень-очень много. Разве что в главе про суфизм я ничего такого не заметил, возможно, в силу полного незнакомства с предметом (логических нестыковок автор в этой главе избегает).

Кстати, автор не является человеком крайних взглядов: когда он был ребенком, его семья эмигрировала из Ирана, спасаясь от режима Хомейни, а то, что он пишет про возникновение Саудовской Аравии и про тамошний извод ислама, полностью совпадает с тем, что об этом пишет последовательный антиклерикал Рушди. Но тем не менее.

Тем, кого пропаганда раздражает, читать эту книгу будет тяжело и неприятно. Но чтение весьма поучительное: ну полезно иногда выйти за пределы своей, извиняюсь, echo chamber и посмотреть, как видят мир другие люди, пусть и очень далекие от тебя.

Большое спасибо френду messala за квалифицированный перевод. Обидно, что он так и не был опубликован.

Edit. Тут messala меня осудил за эту рецензию: говорит, ее запросто можно неправильно понять. Давайте немного разверну.

Во-первых, данная книга, вопреки тому, что может показаться, ни в коей мере не является мусульманской агиткой.

Во-вторых, расскажу основную мысль автора: он считает, что исламу необходима реформация (подобно реформации, случившейся в XVI веке с христианством), более того, что к ней есть определенные предпосылки и даже признаки того, что нечто подспудно начинается. Я бы сказал, что в большой степени автор рисует идеализированный образ ислама — то, как, в мечтах автора, это религия должна бы (после желанной реформации?) выглядеть. Но (и это уже моя претензия) при этом он ощутимо идеализирует реальное прошлое и настоящее.

В-третьих, в книге почти ничего нет про мусульманское вероучение. Для текста, адресованного вовне, это, по-моему, существенный недостаток (да, я не считаю зазорным ругать книги за то, чего в них нет).

Вы можете, если интересно, покопаться в комментариях, где кое-что сказано подробнее, но елси вам интересна эта тематика, то читайте не жж-комментарии, а книгу!
rhino

Joseph Anton

Книгу не-лауреата*) «Joseph Anton» можно спокойно отнести к тому же жанру что книгу лауреата**) «Бодался теленок с дубом»: мемуары писателя, которого преследуют за то, что он написал. Но в остальном эти книги очень и очень разные. Если АИС в своей книге предстает несгибаемым борцом без страха и упрека, то SR немало пишет и о ситуациях, в которых он проявлял слабость. Где АИС пишет, что он был готов и детьми пожертвовать ради своей великой цели, там SR неоднократно рассказывает, как ему было страшно за детей. SR много пишет о своей весьма непростой личной жизни — АИС об этом молчит, хотя у него она в период от первых публикаций в «Новом мире» до высылки из СССР тоже была непростой. Попросту: книга Солженицына — манифест борца, книга Рушди — рассказ человека о тяжелом периоде в его жизни. Хотя, конечно, есть у Рушди и рассказы о том, как он пытался в чем-то убедить власти и общественность, и прямые политические декларации, это тоже неотъемлемая и важная часть книги.

Книга не маленькая, больше шестисот страниц, но при этом читается не отрываясь. И это при том, что никакой детективной увлекательности в ней нет и в помине: мало того, что мы знаем заранее, что все кончится хорошо — никаких интересных подробностей полицейских операций там тоже нет. Охранявшим SR британским полицейским (в разных чинах) в книге уделено много места, но по большей части это рассказы о том, как охраняемый нудно и настырно добивался, чтобы ему разрешили куда-нибудь поехать или где-нибудь выступить. Ну и как эта охрана с годами (в общей сложности 13 полных лет) начала его все больше тяготить. (При этом о тех, кто его в Англии охранял, автор пишет исключительно с уважением и благодарностью.) Как из этого материала получается увлекательное чтение, я понять не могу, но оно таки увлекательное. Видимо, извините за банальность, тут и сказывается писательское мастерство автора.

Из всего сказанного ясно, что книга произвела на меня сильное впечатление. Я не готов ее рекомендовать всем: Рушди — человек, что называется, controversial (в советское время в предисловиях писали: «сложный и противоречивый»), могу представить читателя, у которого книга вызовет отторжение. Возможно, легче ее воспринимать будет тому, кто с творчеством Рушди в какой-то мере знаком — чтобы, скажем, понимать, почему его так взволновала вероятность того, что его младший сын родится ровно в полночь. Если вы любите «Сто лет одиночества», то романы Рушди могут вам понравиться. По крайней мере, у меня 20 лет назад было так.

*) Салмана Рушди.

**) Классика, как эзоповски выражались в советское время.
rhino

Вопрос про титульный лист

Если некий X перевел книгу, а потому некий Y через много лет после смерти и X, и автора книги, этот перевод серьезно (или не очень серьезно) отредактировал, то корректно ли писать на титуле «Перевод X'а»? А «Перевод X'а под редакцией Y'а»?

Кто скажет «Горнфельд», убью поржу.
rhino

Горы не понравились Остапу

Под катом весь мой улов на нонфикшене.

Collapse )

Улов, если меня спросите, весьма достойный, но беда в том, что кроме той книжки, что на фото слева (подарок замечательной mar_gel), ни одной книги по-русски мне приобрести не захотелось.
rhino

На полях книги

СЯУ (или скорее СЯП), что название все той же книги «Числа и фигуры» — Von Zahlen und Figuren — взято из вот этого (как я понимаю, хрестоматийного) стихотворения Новалиса. И что сама книга с основной идеей этого стихотворения (насколько я смог в ней разобраться) в какой-то мере полемизирует.

Уже в русском переводе эта перекличка, разумеется, теряется. О вышедшем в 1956 в Штатах английском издании и вовсе говорить нечего: книга стала называться ``The enjoyment of math'', язык при переводе упростили (из предисловия одного из авторов: I also think that in his presentation of the content he [переводчик — Носорог] has brought many of its arguments closer to the English speaking reader).

Первое издание книги вышло в 1930 году, второе — в 1933. Сразу после этого первый (по алфавиту) автор вынужден был эмигрировать из Германии из-за политических взглядов. А второй автор обнаружил, что он никакой больше не немец, а еврей, потерял работу по специальности, четыре года прослужил начальником школьного отдела в так называемом «представительстве евреев в Германии», в 1939 смог уехать в Иерусалим, через год там умер. Ну и немецкая математическая школа в том же 1940 году, видимо, была уже мертва.

А книжку мы переиздадим. Она и без Новалиса прекрасна, хоть уже без малого 100 лет прошло.
rhino

(no subject)

Вопрос у меня. К культурным людям.

Художественные тексты Достоевского я знаю неплохо, а вот с публицистикой знаком очень слабо и поверхностно. Просветите, кто знает: а как Федор Михайлович публично отзывался на репрессии против народников? Ну там процесс 193-х, казнь Лизогуба, казнь Квятковского и Преснякова и прочее том же духе. А непублично?

Заранее спасибо за ответы и ссылки.
rhino

(no subject)

Вы таки будете смеяться, но я только вот сейчас, на старости лет, прочитал «Обломова». Расхваливать русскую классику смысла никакого нет — она в похвалах ЖЖ-юзеров не нуждается — так что скажу о немного другом. Прочитав роман, прочитал я и статью Добролюбова «Что такое обломовщина». В ней автор резонно отмечает, что Штольц персонаж, конечно, положительный, но не на сто процентов убедительный, так как мы, собственно говоря, остаемся в неведении, что именно делает этот деятельный человек. С другой стороны, когда я книгу дочитал, меня сначала резануло вот что. Когда Штольц вызволил Обломова из лап мошенников, это был поступок друга, тут все понятно. Но ведь после этого он полностью берет на себя управление Обломовкой, чем обеспечивает главному герою возможность счастливо прожить последние годы своей жизни. То есть выходит, все эти свои счастливые годы Обломов на Штольце паразитировал? Управлять потенциально богатым, но запущенным имением, чтоб сделать его прибыльным, а потом эту прибыльность еще и поддерживать — это же большая работа, требующая, в частности, больших затрат времени.

Так вот, немного подумав, я нашел ответ на свое недоумение (а отчасти, возможно, и на добролюбовское). В самом конце книги Штольц говорит (во внутреннем монологе):

Погиб ты, Илья: нечего тебе говорить, что твоя Обломовка не в глуши больше, что до нее дошла очередь, что на нее пали лучи солнца! Не скажу тебе, что года через четыре она будет станцией дороги, что мужики твои пойдут работать насыпь, а потом по чугунке покатится твой хлеб к пристани...

Если предположить, что этой будущей железной дорогой Штольц и занимается, то паззл прекрасно складывается: Штольцу по этим железнодорожным делам приходится регулярно бывать в Обломовке, вот он по дружбе и делами поместья занимается: по крайней мере,времени на лишние разъезды он при этом не тратит. Такую ситуацию паразитизмом назвать уже нельзя. Это же дает и частичный ответ на вопрос Добролюбова. Впрочем, в главном Николай Александрович все равно прав: судя по тому, что мы знаем о железнодорожном бизнесе в России XIX века, деятельность Штольца на этом поприще трудно было бы назвать честной и абсолютно законной.
rhino

Владимир Кормер «Наследство»

Это второй роман о диссидентах, который я прочитал (после «Зеленого шатра» Улицкой). Ну, есть еще «Московские кухни» Кима, конечно, но это уж настолько другой жанр...

Так вот. Улицкая — писатель не великий, но профессиональный. Покойный Кормер — нет. Вся первая половина романа производит впечатление изрядной беспомощности. Главы, посвященные русской эмиграции в 20е годы, совсем никудышные, а повествование о 70х годах в Москве похоже на «роман с ключом». Возможно, читатели, которым большинство прототипов очевидны, могут оценить это повествование по достоинству (мне известны очень уважаемые люди, ставящие роман Кормера весьма высоко), но я там, кроме Александра Меня, никого опознать не могу, и при таких prerequisites читать попросту скучно. (Забавная деталь: в разговорах героев автор, в порядке самоцензуры, некоторые слова и фразы заменял многоточиями, в результате чего в романе есть страницы, наполовину состоящие из этих многоточий. Привет М.М.Жванецкому.)

Тем не менее примерно с середины текста автор расписался, действие начинает идти поживее и перестает походить на протокол интеллигентских бесед — в общем, с этого места книгу уже действительно можно читать. Еще поближе к концу начинает чувствоваться сильное влияние «Москва-Петушки» (роман Кормера дописан в 1975 году), и это опять-таки идет тексту только на пользу (равняйтесь на лучших!). Ярким финалом в пасхальную ночь книга завершается. (Все-таки добавлю ложку дегтя: парочка обидных проколов в психологических мотивировках впечатление несколько портит.)

Вот такое неоднозначное впечатление. Если бы роман Кормера побывал в руках хорошего редактора, его можно было бы сделать гораздо лучше, но в СССР в 1975 году применительно к такому абсолютно цензурно непроходимому тексту говорить об этом было смешно. (Впрочем, в предисловии написано, что до перестройки «Наследство» было опубликовано в Париже Ю.Кублановским, сократившим текст на треть; не исключено, что он именно эту необходимую работу и проделал.)

Добавлю еще, что если книга Улицкой сказала мне о советских диссидентах кое-что новое, то книга Кормера — скорее нет: автор, как я его понял, рассматривает диссидентское движение как потомок антибольшевистских движений, существовавших в довоенной русской эмиграции, и мне такой взгляд представляется зауженным (да и не слишком интересным). А про чисто художественные впечатления я уже сказал.
rhino

Лучше с умным потерять?

Готовлю к печати переиздание перевода классической научно-популярной книги. Там в одном месте, ближе к концу, приводится красивое, но некорректное рассуждение, доказывающее два утверждения: одно все-таки верное, другое совсем неверное. Причем ошибка в рассуждении нетривиальная: в течение 40 лет ее вообще не замечали, воспроизводили в других научно-популярных книгах и т.п.

Что прикажете делать? Решил так: в начале раздела, в котором эта ошибка содержится, сделаю сноску от редакции, что, дескать, вы это обязательно прочтите (там по ходу дела рассказывается — без ошибок — много красивой геометрии), но имейте в виду, что тут ошибки, в примечаниях в конце книги объясним, в чем дело.

Все хорошо, но сейчас я обнаруживаю, что авторские формулировки будут нуждаться в исправлении, даже если закрыть глаза на их нетривиальную ошибку! То есть мало того, что мы предупреждаем читателя: «Осторожно! В этой главе вы прочтете формулировку и доказательство неверной теоремы!». Изволь еще и в формулировке неверной теоремы ошибку исправить. Выражаясь на родном языке авторов, das ist ein bisschen zu viel. Бедные будущие читатели.